[an error occurred while processing the directive]

Год прощания с XX веком и с Европой


      Эксперт №1-2 18.1.99
      В истекшем году обвалилась виртуальная экономика - в году наступившем та же участь ожидает виртуальную политику

      В 1997 году, соответствовавшему у нас по мироощущению жизнерадостной атмосфере 20-х годов, когда вся Европа танцевала фокстрот, наиболее выдающиеся деятели отечественного фокстрота, т. е. ведущие инсталляторы, креативные продюсеры и политические технологи, на радостях учредили комитет по встрече третьего тысячелетия, имеющий целью наиболее запоминающимся образом организовать переход в новый миллениум. Разница с настроениями конца первого тысячелетия, когда христианский мир с трепетом видел в приближающемся тысячном годе День Гнева, была впечатляющей и обнадеживающей. Очевидно, инсталляторы исходили из того, что в течение второго тысячелетия род людской вообще и Россия в частности сделали столько всего хорошего, что подходящая точка итога не вызывала никакого трепета - единственно желание поскакать козлом. 1998 год внес в эти настроения поправку. Не то чтобы в обществе массово распространилось каббалистическое желание переворачивать три последние цифры наступающего 1999 года вверх ногами и смотреть, что получается, но и о проекте "Миллениум" больше ничего не слыхать - новый год и без всяких спецпроектов обещает стать запоминающимся. В политическом отношении - в особенности.

      Невозможность длительно поддерживать завышенный курс

      Смысл событий 17 августа состоял в том, что искусственное поддержание нереального валютного курса при сохранении самых вопиющих изъянов экономического устройства не может быть бесконечным. Зазор между плачевной хозяйственной реальностью и оптимистическим финансовым устройством рано или поздно должен был себя проявить.
      Но зазор между политической культурой общества и образцовым представительно-демократическим устройством властных механизмов представляет собой такую же тикающую адскую машину, что и пирамида ГКО. Всеобщее избирательное право в сегодняшней России столь же соответствует ее политическим реалиям, сколь курс в шесть рублей за доллар - реалиям экономическим.

      Список Шиндлера и мораль Болдырева

      Местные выборы последних лет продемонстрировали с чрезмерной убедительностью, что всеобщие выборы будут давать нам такие же властные институты, какие имеем - если не хуже. Речь идет не только о таких сильных примерах, как практически единодушное голосование в Краснодарском крае за депутатов - сторонников губернатора Н. И. Кондратенко. Речь даже не о красноярской победе ген. Лебедя, абсолютная неподготовленность которого к управлению гигантским краем, равным то ли трем, то ли четырем Франциям, была очевидна с самого начала. Депутатские выборы в двух столицах России показали, что даже и в предполагаемых оплотах демократии гражданское сознание избирателей, мягко говоря, не обещает ничего доброго.
      14 декабря 1997 года, избирая Мосгордуму, демократические москвичи дружно голосовали по "списку Шиндлера", разосланному избирателям столичной мэрией, то есть не видели ничего странного в том, чтобы деятельность столичной муниципии контролировали не те люди, которым они, избиратели, доверяют - но те, которым доверяет объект предполагаемого контроля, т. е. мэрия. 20 декабря 1998 года "список Шиндлера" был повторен в С.-Петербурге - и с не меньшим успехом.
      Столь же многообещающим представляется и успех "Блока Ю. Ю. Болдырева". Можно как угодно относиться к "Яблоку" и его лидеру Г. А. Явлинскому, но поведение Болдырева по отношению к "Яблоку" не соответствовало не только общегосударственным законам, но даже и элементарным правилам приличия. Если игротехник с абсолютно деформированной - куда там Явлинскому! - этикой воспринимается электоратом в качестве справедливого Катона и непререкаемого авторитета в области морали, избирательный бюллетень в руках такого электората подобен гранате в руках ребенка.
      Успех Болдырева высветил всю эфемерность надежд "так называемых демократов" на то, что посредством демагогических ухищрений возможно дистанцироваться от ответственности за тяготы переходных лет и войти во власть победным вторым эшелоном. Всегда найдется демагог еще демагогичнее.

      Год избирательной страды

      Между тем 1999 год - год выборов в Государственную думу и, возможно, - все под Богом ходим - президента РФ. Это значит, что вся впечатляющая зрелость гражданского сознания избирателей будет применена при формировании высших институтов государственной власти. Капитальнейшая причина тяжких российских неурядиц последних лет заключается в неспособности нации обрести вменяемый парламент - и, следственно, законодательную поддержку ответственной правительственной политики. Сперва "обидные слабости", а затем тяжкая болезнь президента РФ также не способствовали благоустройству страны. Теперь можно пофантазировать на тему того, что будет являть собой Россия при парламенте скорее всего похуже селезневского (хотя и селезневский являл собой стопроцентную гарантию дальнейшего барахтанья в непролазной грязи) и при президенте, страдающем уже не "обидными слабостями" и тяжкими болезнями, но открыто демонстрируемой свободой от каких-либо правовых предрассудков. Россия много смеялась в прессе над выходками нынешнего президента, как бы ей не пришлось плакать - и отнюдь уже не в прессе, а дома на кухне, - вспоминая мрачную мудрость "пьяный проспится, а дурак никогда".
      Но еще прежде наступления таких обстоятельств стране предстоит пережить избирательную гонку, характерными свойствами которой даже и в самых просвещенных странах является соревнование между политическими силами в популярных мероприятиях и воздержание от непопулярных. Цена избирательной кампании 1995-1996 годов, нашедшая свое зримое выражение в динамике процента по ГКО, была непомерно тяжела для тогдашнего российского хозяйства. В наступающей кампании уровень популизма обещает быть еще выше, ибо социальная демагогия, как всякий наркотик, требует постоянного увеличения дозы - тогда как дышащая на ладан экономика и кампании прежнего, более скромного размаха не вынесет.

      Когда курс начнут приводить к реальности

      Неадекватность - хоть валютного курса, хоть представительной системы - отличается тем свойством, что легко говорить о губительности столь зияющего разрыва между реальным и виртуальным, но труднее без чрезвычайных потрясений восстановить необходимый баланс. Застарелая неадекватность обладает свойствами пережатой пружины и при попытке тронуть ее с большой отдачей выстреливает - см. историю 17 августа.
      Оригинальность подступающего момента в том, что практически все политические силы в сердце своем придерживаются мнения, что такого разгула представительной демократии Россия долго не потянет. Одни уже продемонстрировали это всей своей практической деятельностью по превращению представительных учреждений в учреждения абсолютно призрачные, другие вообще являются носителями традиции, уничтожающей всякое инакомыслие, не то что политическую оппозицию. Но даже если говорить о политиках, более приверженных демократическим ценностям, впечатляющий размах их программ обустройства России не дает ответа на простой вопрос, где они возьмут необходимый для такого обустройства вменяемый парламент.
      Однако доколе высочайшие властные полномочия еще не достигнуты, поднимать этот вопрос, у всех вертящийся на языке, довольно опасно. С одной стороны, установился обычай неистово клясться демократией, и отступление от него дало бы столь же в сердце своем демократическим соперникам неоценимые козыри для обвинения конкурента в тираничности, с другой - non-stop избирательная кампания с ее буйством демагогии пока что еще есть необходимое условие для завладения троном.
      С точки зрения стандартного демократического учения, это-то и хорошо: политики, хотят они того или не хотят, вынуждены присягать демократии, отчего последняя все больше растет и укрепляется. На иной же взгляд, все не столь красиво: в равной степени может укрепляться и отвращение к представительной демократической процедуре, в которой все более широкие слои населения будут усматривать как апофеоз публичного непотребства, так и непозволительно дорогостоящее удовольствие. В сочетании с тем, что шанс на приход к власти правителей, приверженных правовым ценностям, представляется невысоким, прогноз кажется малоутешительным. Из двух сценариев: плавное и подпружиненное ограничение избирательного права до уровня, соответствующего политической культуре общества, или же доведение демократии до дна непристойности с последующим радостным ее упразднением (вар.: низведением до сугубой декорации) - неизмеримо более вероятным представляется второй. Политическая пляска 1999 года будет столь бурной, что сколько-нибудь приемлемой и умеренной платой вряд ли удастся отделаться.
      Наступающий год обещает быть годом прощания не только со вторым тысячелетием от Р. Х., но и с Европой. Россия готовится к окончательному переезду в Латинскую Америку - благо и кормчие для этого переезда властно заявили о себе, и не очень понятно, что может их остановить, кроме непосредственного вмешательства свыше. Оно, конечно, "молитесь Богу, в Его власти и чудеса творить" - так мы даже и не молимся.

      Святочный финал

      Большинство прогнозов - как относящихся к грядущему году и помещенных в этой книжке журнала, так и прогнозов вообще - весьма мрачны, ибо суть прогноза такова, что он строится по экстраполяционному принципу. Эксперт экстраполирует в будущее свои знания о настоящем, а поскольку "умножая знания, умножаем скорбь", знающий эксперт экстраполирует эту скорбь в будущее. Но проблема в том, что этим он рискует погрешить против завета "духа не угашайте"; между тем именно присутствие духа есть тот решающий фактор жизненной борьбы, который в конце концов ломает все прогнозы.
      С окончанием эпохи дешевого доллара и синтезирующего Черномырдина исчезли и возможности для блаженного самоуспокоения. "Политика - дело грязное", "Моисей водил евреев по пустыне сорок лет" - в кризисную эпоху все это не работает, ибо политическое размежевание не оставляет места для абсентеистских иллюзий. Политические силы обрисовались, чего ждать от них в случае их прихода к власти - понятно, и благодушного Виктора Степановича среди них не наблюдается. Припертым к стенке ничего не остается, кроме мужества отчаяния, ибо "центристские", "левоцентристские" и прочие в этом роде силы сами, никем не понуждаемые, обрисовывают уготованное ими для страны будущее с пугающей ясностью.
      Но здесь-то и загвоздка: мужество отчаяния рождает воодушевление, тогда как идеология российского центризма, сводящаяся к тому, что мы будем еще слаще совокуплять власть и собственность, ну, а вам, которые внизу шебаршатся, периодически будем устраивать красочные подарки, такого воодушевления родить в принципе не может. Когда же в столкновение вступают лозунги типа "Вы рождены не для животной доли" с лозунгами, относящимися к сфере телесного низа, и при том весьма затасканными, эффект может быть непредсказуемым - понятие свободы все же слишком много значит для человека. В принципе - именно потому, что все уж очень гадко, - возможен нежданный эффект: перенос избирательного процесса из сферы демагогий и технологий в область понятий, относящихся к верхней сфере человеческого бытия: "Бог - родина - свобода". И дело даже не в том, что тогда отъезд России из Европы в Латинскую Америку будет отложен или даже вовсе отменен и потому, дескать, надо говорить о возвышенном, а в том, что на последнем рубеже о чем еще, собственно, говорить. Делать сугубо оптимистические выводы из предновогоднего скачка правых рейтингов, у кого доходящих до восьми, а у кого и до пятнадцати процентов, было бы, конечно, преждевременно - знаем мы все эти рейтинги, - но в принципе тут нет ничего невероятного. Когда ругаемый, кособокий, но все-таки не коммунистический и не отеческий антинародный режим уходит, как сон из памяти, фактор тоски может вызвать самые нежданные флуктуации, существенно превышающие сказанные восемь и даже пятнадцать процентов, и тем самым опрокинуть все расчеты технологов.
      Может, впрочем, вызвать и другие - много менее приятные. Русская политика наступающего года - это русская рулетка, когда в барабане нет одного патрона. Но от игры в эту рулетку нас никто освободить не может. [an error occurred while processing the directive]