[an error occurred while processing the directive]

ЧТО БЫЛО НА НЕДЕЛЕ


      Коммерсантъ-Daily №51 20.3.93
      Послесъездовская неделя началась с целого ряда симметричных шагов президентской и спикерской стороны. Шахматная теория учит, что в симметричных началах (типа дебюта четырех коней) захватывающая борьба начинается сразу, как только один из игроков отступает от принципа симметрии.
      "е2 - е4, е7 - е5" изобразили пресс-секретари Ельцина и Хасбулатова Вячеслав Костиков и Константин Злобин. Указав, что съезд предпринял попытку "возвратить коммунистическую номенклатуру к рычагам управления страной", что президент изучает размеры нанесенного ущерба, а "заключительное слово председателя ВС Р. И. Хасбулатова, в сущности, представляет собой прямой призыв к захвату власти советами в центре и на местах", Костиков сообщил, что к президенту поступают многочисленные обращения "с призывом остановить коммунистическую реставрацию". Злобин указал, что, напротив, председатель ВС получает многочисленные обращения "в поддержку результатов работы этого (VIII. - Ъ) форума", а "околопрезидентское окружение" недовольно тем, что сократились его "возможности для юридического прикрытия деструктивной деятельности".
      В рамках осуществленного съездом передела власти президент в самом деле потерял, а спикер приобрел "возможности для юридического прикрытия деструктивной деятельности", но существенно, что обе стороны с полной откровенностью оценивают деятельность соперника, во-первых, как чисто разрушительную (пользуясь синонимичными терминами "ущерб" и "деструкция") и, во вторых, как сознательно разрушительную. При этом оба разрушителя-созидателя пользуются, как выясняется, широчайшей поддержкой низов.
      Второй симметричный ход предприняли не служащие, а патроны. Президент призвал руководителей СНГ к "созданию органов по добровольной координации действий СНГ", ибо иначе СНГ "останется слишком аморфным образованием". Хасбулатов тем временем решил укрепить деятельность межпарламентской ассамблеи СНГ и, не дожидаясь приглашений (белорусы и украинцы удивились такой стремительности) направился в Минск и Киев лично укреплять Содружество.
      Хотя Союза ССР давно нет, ситуация до боли напоминает новоогаревские времена, когда исход разыгрывающегося в Москве конфликта во многом зависел от позиции республик. Ельцин просит лидеров СНГ авансом укрепить его внутриполитические позиции, рассчитывая на таких лидеров, как украинский вице-спикер Владимир Гринев, который полагает, что "Украине необходимо сделать все..., чтобы как-то поддержать ее (России. - Ъ) демократические силы... В случае победы там консерваторов нам будет очень трудно строить что-нибудь демократическое на Украине". Хасбулатов, видя, что ВС Украины намерен - как ВС России в 1992 году - отбирать у кабинета министров чрезвычайные экономические полномочия, явно намерен поддержать коммунистическое большинство украинского парламента, вероятно, пообещав за солидарность с российскими советами если не златые горы, то уж точно нефтяные реки, без которых Украине сейчас хоть в петлю.
      Чем закончится обработка ближних соседей - неясно, но дальние в обработке не нуждаются, поскольку уже определили свою позицию. По принципу "и терпентин на что-нибудь сгодится" Ельцин нашел пользу и в депутатском форуме: "Западный мир до VIII съезда не представлял реальной угрозы реформам в России. И только минувший съезд показал, что приход к власти реваншистских сил реален, если развитые страны мира не предпримут решительных шагов для поддержки реформ в России". Для Ельцина такое высказывание - не новость, новость в том, что впервые вожди Запада проявили сильную готовность заранее закрыть глаза на возможные действия Ельцина, не вполне укладывающиеся в правовые рамки. Архиосторожный президент Миттеран деликатно призвал "при введении просвещения по возможности избегать кровопролития": "Надеюсь, это он (Ельцин. - Ъ) сделает демократическим путем. Ситуация может быть, на мой взгляд, отрегулирована в ближайшие недели или месяцы". Коллеги Миттерана по "клубу богатых" (G7), судя по серии конфиденциальных высказываний, сделанных "по секрету всему свету", в еще большей степени готовы временно подавить свою демократическую щепетильность.
      В этом плане Ельцин, безусловно, переигрывает Хасбулатова. Председатель ВС, обществом которого Миттеран демонстративно манкировал, в видах своей широкой международной поддержки сумел заполучить на беседу лишь тайскую принцессу Маха Чакри Сириндоп. Очевидно, осознав, что Маха Чакри Сириндоп и троица "Клинтон - Коль - Миттеран" находятся в разных весовых категориях, председатель сравнил себя с Сальвадором Альенде и отметил, что имеется разветвленный международный заговор, направленный против российской представительной власти и него, Хасбулатова, лично.
      Образ Руслана Имрановича Альенде не представляется особенно удачным. Чилийского президента доконал не столько Пиночет, сколько порожденная популистской политикой и марксистскими экспериментами Альенде свирепая гиперинфляция. В то же время образ Бориса Николаевича Пиночета, который при других обстоятельствах вполне годился бы для дискредитации оппонента, сейчас не срабатывает: во-первых, затянувшийся системный кризис снижает уровень чистоплюйства не то что у склонных к авторитаризму россиян, но даже и у щепетильного г-на Миттерана, во-вторых, усилиями российских средств массовой информации уже несколько нет генерал Пиночет изображается в розовых тонах, которые выглядят несколько приторными даже для ангела, - и кого же таким святочным дедом испугаешь.
      Что до всемирного заговора против спикера (т. е. дипломатической блокады), блокада в самом деле имеется, но природа ее более сложна, чем представляется спикеру. Лучше всего ее иллюстрирует прерванный визит в США председателя Конституционного суда Валерия Зорькина. Собравшись за океан на неделю, Зорькин пробыл там всего один день, объяснив спешное возвращение ведущимися на родине конституционно-политическими дискуссиями.
      Дискуссии ведутся не первый год, так что надо или вовсе никуда не ездить, или не обращать внимания на дискуссии. Скорее всего дело в другом. Российские политики интересны Западу в двух смыслах: или как проводники прозападного курса, или как лидеры, которые на основании какого угодно курса по крайней мере в случае чего смогут эффективно контролировать ситуацию на территории России. Убедившись, что Зорькин способен лишь произносить анекдотические с правовой точки зрения поучения, вожди США, вероятно, пришли к выводу, что не только о прозападном курсе, но даже и об эффективной политической деятельности Зорькина не может быть и речи, и утратили к "совести российской нации" всякий интерес.
      Вероятно, возможности симметричного продолжения "дебюта четырех коней" близки к исчерпанию, хотя, как небезосновательно заметил один из лидеров коммунистической фракции ВС Виктор Зоркальцев, "сейчас выиграет тот лидер, который дольше выдержит паузу".
      С точки зрения Ельцина, можно было бы попытаться разыграть внешнеполитическую карту в расчете на то, что Хасбулатов - все же не Ким Ир Сен и, оказавшись в зловещем внешнеполитическом вакууме, он потеряет самообладание и сам сломает себе шею. Но кутузовская выжидательная тактика, требующая времени и терпения, не совсем в стиле президента, так что можно ожидать и асимметричных инициатив. Покуда лидер радикальных демократов Сергей Юшенков полагает, что выходом мог бы быть плебисцит, причем "если итоги плебисцита покажут, что президент не пользуется поддержкой большинства населения, он должен уйти в отставку", член Президентского совета Андраник Мигранян предпочитает брать быка за рога: "Президент должен сам пойти на немедленные всеобщие досрочные выборы. Сегодня ему никто не может составить достойной конкуренции".
      Предлагаемый Юшенковым деголлевский вариант плебисцита о доверии имеет ту слабость, что в случае проигрыша президент уходит в отставку, а в случае выигрыша приобретает непонятно что. Во Франции оппоненты де Голля действительно готовы были признать и признавали политические последствия, вытекающие из победы президента, но у нас не Франция, и депутаты очередного съезда могут справедливо заметить, что социологические упражнения президента не имеют к ним никакого касательства. В этом смысле перевыборы президента по Миграняну представляют более эффективный и к тому же едва ли не последний вариант конституционной развязки кризиса. [an error occurred while processing the directive]