[an error occurred while processing the directive]
Вероятен распад единого экономического пространства России
Коммерсантъ №10 15.3.93
Главные итоги VIII съезда народных депутатов России: а) в максимальной степени обострилось размежевание между двумя блоками, в один из который входят исполнительный власти, а в другой - съезд с Конституционным судом; б) победила точка зрения, согласно которой не нужно никакого правового акта, который как-то вводил бы это размежевание в правовые рамки, поскольку действующая Конституция данного конфликта не предусматривает, а значит, его как бы и нет.
Оптимистический прогноз, согласно которому страна вступила на латиноамериканский путь развития по принципу "stop-go от съезда к съезду" конкурирует с пессимистическим, согласно которому отказ решать конфликт политическими и правовыми средствами обыкновенно приводит к тому, что его решают каким-то иным образом - зачастую не вполне цивилизованным.
2 X 2 = 2
В результате съездовских прений сделалась явной новая конфигурация властного четырехугольника. В декабре, после VII съезда, президент выглядел максимально ослабленным, руководство ВС значительно расширило сферу влияния, правительство как политическая сила временно не существовало вообще и рассматривалось скорее как объект борьбы за раздел сфер влияния, а над всем величаво парила "совесть нации" в лице проф. Зорькина. По истечении трех месяцев структура вернулась в биполярное состояние.
Президент и правительство в полной солидарности отстаивали право исполнительной власти на владение финансовыми механизмами и защищали минимальный принцип: "правительство правит, законодатели законодательствуют". Что вызвало крайний гнев руководства ВС, поскольку еще в феврале Хасбулатов выдвинул новую концепцию государственности: беды страны проистекают от того, что в ней существуют два правительства - собственно кабинет министров и конкурирующие с ним президентские структуры. О том, что данная мысль - не случайный экспромт, свидетельствует буквальное воспроизведение этого тезиса в открывшей съезд речи хасбулатовского заместителя Николая Рябова.
Вероятно, председатель ВС всерьез рассчитывал инициировать распрю между президентом и премьером и сделать эту распрю ведущей пружиной съездовской комбинации - именно этим можно объяснить то, что после выступления провозгласившего свою солидарность с Ельциным премьера Черномырдина спикер обратился к премьеру с даже по хасбулатовским меркам беспрецедентно хамской речью, указав главе кабинета, что никакой он не премьер. Скорее всего, именно данное хамство является наиболее серьезной ошибкой Хасбулатова: в отличие от Гайдара и его министров, не имевших ни особого желания, ни особых возможностей отмщать спикеру, многолетний член ЦК КПСС В. С. Черномырдин, не привыкший к такому нарушению номенклатурной субординации, вряд ли забудет минувший съезд академику Хасбулатову, а наметившаяся солидарность премьера и президента лучше всего цементируется общей ненавистью, направленной на третье лицо.
Впрочем, солидарность сплотила и две оставшиеся вершины четырехугольника. Покуда Рябов и Хасбулатов делали все, чтобы упразднить конституционное соглашение от 12 декабря, инициатор и гарант соглашения председатель Конституционного суда Валерий Зорькин ни единым словом не выступил в его защиту. В споре между парламентом и президентом о том, является ли нынешняя конституция хотя бы в принципе работоспособной или же присущие ей внутренние противоречия делают ее в принципе неработоспособной, Зорькин решительно встал на сторону парламента.
Существенно, что несмотря на чрезвычайный расцвет съездовского хамства, позволяющий с осуждением указать на многочисленные примеры поведения, недопустимого даже в пивной, Зорькин в качестве образца конфронтационного поведения указал лишь на вполне академическую речь министра юстиции Николая Федорова. Выбор, впрочем, был вполне справедлив: Федоров воздержался от площадной лексики лишь для того, чтобы продемонстрировать еще худший образец конфронтационного поведения, а именно - чтобы перечислить многочисленные примеры того, как ВС России и лично его председатель нарушают и конституцию, и баланс властей. В Конституционном суде без движения лежат иски практически по всем рассмотренным министром юстиции казусам, и Федоров максимально прозрачно продемонстрировал, что готовность Зорькина не щадя живота своего биться за каждую букву конституции носит весьма избирательный характер.
Таким образом, подобно тому как Хасбулатов на почве общей ненависти к себе сплотил Ельцина и Черномырдина, Федоров, выставив в равно неприглядном свете и Зорькина, и Хасбулатова, также скрепил общей ненавистью наметившийся союз двух председателей.
Не слишком поспособствовав национальному согласию, съезд зато исполнил другую полезную функцию - чрезвычайно четко обрисовал состав противоборствующих коалиций, реализовав таким образом призыв Горбачева разобраться "кто есть ху". В этом смысле съезд можно сравнить с заседанием ВС СССР от 16-17 июня 1991 года, когда коалиция персон, собравшихся скидывать президента СССР, обрисовалась с идеальной ясностью, и обнародованный 19 августа список "ху" абсолютно никого не удивил.
Смертные и бессмертные
Принцип формирования коалиций довольно прозрачен. Тандем "Ельцин - Черномырдин" скреплен общим горем. С одной стороны, премьеру и президенту не нравится их нынешний статус "ответственность без прав", с другой, оба они - персоны смертные: их в любой момент можно отрешить от власти. Тандем "Хасбулатов - Зорькин" скреплен общей радостью: оба председателя имеют права без ответственности, и оба возглавляют почти несменяемые коллегии.
В этих условиях исполнительный тандем, чтобы вообще что-нибудь как нибудь исполнять, обречен действовать методом явочного присвоения прав.
Законодательный тандем столь же логичным образом отвечает на это формальным расширением своих прав. Разрыв между действительностью и конституцией углубляется, после чего следует новый виток конфронтации, завершающийся очередным съездом, в очередной раз укрепляющим основы правового государства и вновь стабилизирующим конституционный строй.
В принципе процесс развивается бесконечно. Исполнительный тандем не располагает ни субъективной волей, ни объективными средствами для того, чтобы разорвать цикл посредством волевого акта, т. е. государственного переворота.
Законодательный тандем не в состоянии полностью реализовать любезный ему принцип всевластия Советов, поскольку в годы правления Горбачева-Ельцина окончательно развалилась необходимая для функционирования советской системы административная модель управления хозяйством - и необходимо, скрепя сердце, мириться с существованием квазирыночного правительства, хоть как-то осуществляющего необходимые для поддержания государственности исполнительные функции.
Тем не менее длительное существование такой латиноамериканской бесконечности представляется сомнительным. С одной стороны, логика, применимая к небольшому латиноамериканскому анклавному государству, не срабатывает в применении к государству большому и полиэтническому. Наличествует отсутствующий в банановых странах нижний предел неэффективности государственной власти, за которым государство разрывают центробежные силы.
Признаком того, что ситуация сейчас уже подошла к нижнему пределу, является чрезвычайная активность субъектов федерации, предъявлявших и съезду, и президенту весьма жесткие требования. К уже намеченному на апрель историческому IX съезду сепаратизм удельных князей может достичь такого уровня, что даже временно примирившиеся персоны властного четырехугольника будут бессильны с ним справиться.
С другой стороны, гиперинфляция, крайне опасная для любого государства как такового, многократно опасней для России - государства, где несоразмерно велика доля лиц, существующих на государственное жалованье. Обвал гипертрофированной государственности может сопровождаться серьезными, не виданными в Латинской Америке последствиями.
Подобно тому, как продемонстрированное Украиной в 1992 году "мягкое вхождение в рынок" реально привело только к еще большему развалу экономики и необходимости применения еще более жестких мер стабилизации, точно так же "мягкое вхождение в государственность", наблюдаемое в рамках модели "от съезда к съезду", вероятно, актуализирует предупреждение Сергея Шахрая о том, что, если весной не будет ни конституционного соглашения, ни референдума, то о них можно будет и забыть, поскольку тогда страна лет на двадцать войдет в полностью неправовое пространство.
Предлагавшаяся Ельциным временная "малая конституция" и предлагавшаяся Черномырдиным экономическая диктатура, существенно понижая уровень конституционного строительства, тем не менее с известной долей вероятности позволяли бы держать неприятную ситуацию в адекватных ей (и поэтому тоже весьма неприятных) правовых рамках. Поскольку верх одержала точка зрения Хасбулатова-Зорькина, и обществу предписано руководствоваться прекрасной (хотя и не имеющей отношения к действительности) ныне действующей конституцией, вероятнее всего, общество станет выстраивать правоотношения испытанным при деструкции СССР простым эмпирическим методом проб и ошибок.
Лучшим, быть может, исходом будет тогда повторение сценария, по которому распадался СССР - со своими Ново-Огаревом и путчем. Но ожидать той же гладкости процесса распада, видимо, не приходится: СССР после путча распадался под взмахи дирижерской палочки Бориса Ельцина и с помощью переворачивавшего листы партитуры Михаила Горбачева. У распада России такого дирижера не будет, так как не наблюдается ядра столь же мощного, каким была Россия в бывшем СССР. Достаточно очевидно что, как и в случае с СССР, первым делом пострадает единое экономическое пространство России, даже когда пространство политическое еще будет сохранять некоторые признаки "единости".
[an error occurred while processing the directive]