Библиотека Правого Клуба

Правый Клуб

Документы

Место для рекламы:

Библиотека Правого Клуба

Геннадий Сорокин

Наука (по Мих. Зощенко)

     1982
     Предисловие
     Завершаем серию публикаций о Советской науке (см. Гимн прикладных физиков и Сказка о Балде и бывшем попе).
     Поэтические воззрения россиян на историю науки [(с) Украдено у Максима Соколова] при всей их глубине и образности страдают недостатком необходимой детализации. Этот пробел призвана восполнить следующая повесть. Хотя в ней описаны конкретные лица в конкретном институте, автор надеется, что многие читатели найдут в ней себя и своих знакомых.

     Наука (по Мих. Зощенко)
     Ну, как я пить бросал, про то Зощенко уже прописал. А вот с чего я запил, об том речь ниже.
     Наукой я решил заняться. Уж больно любопытно мне было, что ж это за движущая сила такая, которую еще толкать нужно. Как грузовик, что у нас на ЗИЛе в понедельник с конвейера спускали.
     В институт пришел наниматься, в Радиоакадемический.
     - Ладно, приходи, - говорят. - Только бумагу белую у нас не дают. Свою приноси.
     На кой ляд им, - думаю, - бумага белая. Не иначе, продукцию ихнюю тонкую заворачивать, когда выносить. Да чего там, - мыслю, - в газетку заверну. Не в театре же.
     "Правду" купил, за 3 копейки. Иду и вижу - ученые все, солидные такие, тоже с газетками идут. Но только все больше "Звездочку" несут. Копейки им, наверное, не хватает.
     Пришли, сели. Ученые газетки развернули. А молодые, с ВМК (это у них навроде ПТУ) по лестницам с рулонами забегали. Ну, - думаю, - сейчас у них самый раскрой начнется. Ан, нет, побегали, побегали - и в курилке все собрались. Я туда.
     - Сахаров-то, - говорю, - собака, опять промахнулся.
     А они мне: "Да, с трех метров, да по пустым воротам."
     Ну, я им позаковыристей: "Про Бора, - говорю, - слыхали?"
     - Слыхали, - говорят. - Был такой вратарь в сборной Дании, запасной только.
     Ну, - вижу, - секут ребята. Про Ярцева поговорили, про Кипиани, потом про "Киндзмараули". А время уже к одиннадцати. Бежать пора.
     Но тут входит в курилку серьезный такой мужчина. "На семинар", - говорит. Понятное дело, в одиннадцать за сотрудниками глаз да глаз нужен.
     Расселись. Серьезный председателем оказался.
     - Теорию, - говорит, - будем слушать. Общую. В счет завершающего года.
     - Ежели она общая, - кричу, - как делить будем. Сейчас или в декабре, с тринадцатой зарплатой.
     А сзади вальяжный такой сидит. Я его еще раньше заприметил. Никому в комнате курить не дает, а сам одну за другой тянет. Пожарник ихний, наверное. Так вот, этот пожарник мне и говорит: "Это у вас на ЗИЛе все гайки в одну сторону нарезают. А в науке каждый свою теорию куда хочет, туда и гнет. И нипочем ты одну теорию к другой не привинтишь!"
     А шум стоит, как на хоккее. Этот, у доски, в пиджачке, конечно, и вообще на интеллигента сильно смахивает, только слово скажет - зрители в крик. И слова-то, вроде, те же самые кричат, только порядок другой получается. Ну, слушал, слушал, с горя кой-чего понимать начал. А как понял, невмоготу стало.
     - Это ж какая, курицыны дети, общая? - кричу. - Это ж теплорода теория. У нас на ЗИЛе на свалке таких теорий, может, тыща валяется. С производства снятые, как устаревшие.
     А серьезный мне: "Помолчи! - говорит. - Это у вас на ЗИЛе каждый дурак рацуху подать может. А ему еще за это и премию выпишут. А в науке кто главней, тот и прав. И нипочем, - говорит, - не позволю младшему научному персоналу с начальством спорить. Чтоб духу твоего здесь не было!" Это он так вопрос о служебном соответствии ставит.
     Ну, ушел я от них. Дверью хлопнул, понервничал. Потом запил, конечно. Уж больно огорчила меня эта самая наука.
     И тринадцатой зарплаты у них не дают.