Churchill
Ястребиный телеграфъ

Отличие государственного деятеля от политика в том
что политик ориентируется на следующие выборы,
а государственный деятель на следующее поколение
/У. Черчилль/

Демонизация тундры
Автор: zaphod, Yuri ® ( 04/19/2001, 12:16:13 ) Профайл Rambler's Top100
Демонизация тундры

Холодная война, закончившаяся с распадом Советского Союза привела, фигурально выражаясь, к падению акций России и росту акций США. Однако бывшие противники по-разному подошли к изменениям геополитической ситуации. Если Россия поспешила зафиксировать убытки, то США не спешили с фиксацией прибылей. Поведение России было во многом оправдано уровнем существовавших тогда угроз, исходивших отнюдь не от США, а от внутренней нестабильности. Тогдашняя политическая элита нашей страны приняла предложенную США концепцию «зрелого стратегического партнерства» в надежде на то, что США будет продолжать свою политику сохранения status quo, хотя уже и на новом уровне.
США, однако, быстро поняли, что в сохранении status quo больше нет необходимости, и, более того, сохранение status quo невозможно и опасно по многим причинам.
В первую очередь, эта необходимость ранее диктовалась противостоянием с сильным противником, а после распада Советского Союза основной конкурент исчез. Как отметил в книге «Великая шахматная доска» американский политолог Збигнев Бжезинский: «Америка никогда не намеревалась делить власть на земном шаре с Россией, да и не могла делать этого, даже если бы и хотела». Российским либералам, желавшим видеть Россию в семье европейских народов, ясно указали на место, которое они должны, по мнению американцев, занимать. А вина их состояла в том, как пишет Бжезинский: «российские демократы просто не смогли понять ни глубины возмущения населения Центральной Европы более чем полувековым господством Москвы, ни глубины их желания стать частью более крупной евроатлантической системы». Можно понять степень разочарования российских демократов результатами окончания конфронтации с США, однако, похоже на то, что и в Соединенных Штатах испытывали некоторое разочарование от того, что Россия не пожелала полностью отказаться от «имперских амбиций», ни от упорствования в «давней геостратегической точке зрения», состоящей в том, что Америке нет места в Евразии. Короче говоря, Америка ожидала от России полной и безоговорочной капитуляции, также как Наполеон ждал, что ему сами москвичи принесут ключи от Москвы. Это взаимонепонимание России и США в многом объясняется тем, что в период холодной войны американская пропаганда представляла противостояние с СССР как борьбу с коммунизмом. В этот период, русский, а тем более другие народы СССР не считались врагами американского народа – врагами были коммунисты. После того, как коммунизм пал, многие русские, как политики, так простые люди решили, что теперь у США нет причин для вражды с новой Россией, и что американцы будут уважать новую Россию. Однако, уважение к другим странам не является основой меркантилистской внешней политики США. Наверное, больше всех об этом могли бы рассказать латиноамериканские соседи США.
Во-вторых, США не удалось установить контроль над одним из крупнейших сырьевых рынков, и надежды на уменьшение определенной зависимости США и их союзников от капризов владельцев нефтяных и прочих месторождений не оправдались.
В-третьих, с исчезновением фактора глобального противостояния двух сверхдержав, составлявшего один из мощных (если не самый мощный) движителей исторического процесса новейшего времени, на сцену вышли и обострились противоречия между США и их союзниками по холодной войне. Оказалось во многом, что дружба их прежде всего была дружбой против общего врага. С исчезновением врага представился шанс обратить внимание на те противоречия, с которыми принято было мириться в видах священной борьбы с коммунизмом, и страны Европы, да и Япония не преминули это сделать. Монолитное единство «цивилизованных народов» оказалось не то чтобы под угрозой, но стало испытывать сильные внутренние напряжения.
В-четвертых, поскольку особой необходимости жертвовать экономическими интересами во имя общей борьбы у союзников США уже не было, под угрозой оказалось также одно из основных завоеваний США – статус доллара как мировой резервной валюты, когда на ее стабильность работают соединенные экономики множества стран. Монопольный эмитент мировой резервной валюты получает огромные преимущества перед остальными игроками и добровольно с этим преимуществом никогда не расстанется. Меж тем амбиции получить самим эти преимущества стали посещать и союзников США. Вот это стало настоящей опасностью.
Таким образом, победа в «холодной войне» грозила самым настоящим поражением. Враг нужен был как воздух. Враг, достойный звания врага, и в то же время достаточно цивилизованный, чтобы не делать глупостей.
Кандидатов было два – Китай и Россия. Мелочь вроде Саддамов, Ким Чен Иров и Фиделей Кастро не подошла бы по очевидным причинам. Против выдвижения Китая на роль общего врага говорили несколько факторов: во-первых, Китай далеко от Европы, во-вторых, мало кто мог и может предсказать, что будет, если его разбудить и раскрутить на серьезную внешнеполитическую активность. В третьих, в Китай вложено родных денег значительно больше, да и китайская диаспора безмолвствовать не будет. Так что Россия была обречена Америкой на роль пугала.
Тут, однако, имелась некоторая проблема. В «холодной войне» пропагандистская риторика, как уже указывалось ранее, основывалась на священной борьбе с коммунизмом. Сразу с места в карьер по объективным и субъективным причинам пропагандистскую риторику не сменишь, и поэтому у многих оставалась приятная иллюзия, состоящая в том, что Америка не враг России, поскольку старой причины для вражды – коммунизма, более не существует.
Первым делом в ход пошли русская мафия, коррупция, отмывание денег и тому подобная банальщина. Для «империи зла» маловато, скажем, положа руку на сердце. В дальнейшем потребовалась угроза свободе и безопасности Америки и всего свободного мира, и оказалось, что Россия все эти годы только тем и занималась, что распространяла по всему миру ядерные и ракетные технологии, продавая их странам-изгоям по рублю штучка. Однако же и этого мало, на самом деле, поскольку, чего уж там, продать кому-либо что-либо не самый большой грех с точки зрения «цивилизованного мира». Нужно что-то кардинально иное – раз и навсегда вычеркивающее Россию из мирового культурно-антропологического контекста, делающее ее иномирной, инакой, что-то мобилизующее на борьбу с Россией темное в человеческом подсознании – ксенофобию.
Это оказалось несложно. В ход пошел как Кюстин – пространства в России нету, одна пустота, так и Бжезинский – Россия, дескать, «черная дыра». Все больше в ход идут рассуждения о «туземных» корнях советского тоталитаризма – традициях русской общины, причудах неисправимого национального менталитета, словом, Россия – тундра, органически и генетически неспособная принять и понять отпущенные ей шансы, всегда была тундрой и останется тундрой вовеки. Процессов демократизации в тундре нет и быть не может, потому что тундра – это состояние. Тоталитаризм объявляется национальной русской болезнью и в подтверждение тому изыскиваются все новые и новые доводы. Вплоть до рассуждений насчет того, что творчество русских композиторов пронизано презрением и нелюбовью к царизму и обыдлевшему народу, коих рассуждений давеча удостоил слушателей эфир «Эха Москвы». Примеров такой демонизации тьмы и тьмы, и реже они не становятся.
Нация-носитель национально-имманентного тоталитаризма не может быть априори принята в братскую семью «цивилизованных народов», она – ксено, она неспособна к демократическому развитию, она не подлежит восприятию в качестве равноправного партнера, она – настоящая угроза.
А на настоящую угрозу «западному сообществу» отвечать искомым единением не привыкать.




Ответить Рекомендовать Все ответы   На форум
Ответы
Rambler's Top100 TopList