Churchill
Ястребиный телеграфъ

Отличие государственного деятеля от политика в том
что политик ориентируется на следующие выборы,
а государственный деятель на следующее поколение
/У. Черчилль/

Бусы и зеркальца
Автор: zaphod ® ( 11/26/2004, 21:56:39 ) Профайл Rambler's Top100

Когда-то, очень давно, на месте нынешнего Нью-Йорка обитало индейское племя манхэттен. В 1621 году Генеральные Штаты Нидерландов выдали голландской Вест-Индской компании хартию на право колонизации бассейна реки Гудзон и в 1624 году голландские фермеры основали Форт-Оранж (это ныне г. Олбани), а в 1625 году - Новый Амстердам на острове Манхэттен. В 1626 году губернатор колонии Питер Минуит купил у индейцев всю территорию острова Манхэттен в обмен на металлические ножи, бусы, зеркала и другие безделушки. В общей сложности эта покупка обошлась в 60 гульденов или 24 доллара. Часто этот пример считается самым удачным в истории вложением капитала, однако не следует забывать, что инвесторы не сумели защитить свои инвестиции – у голландцев было слишком много конкурентов. Например, шведская корона сильно нуждалась в средствах на ведение Тридцатилетней войны, и поэтому шведы основали на реке Делавэр колонию Новая Швеция. Предполагалась, что туда будут ссылать шведских и финских уголовников, с тем, чтобы они выращивали табак, доходы от продажи которого и должны были покрывать бюджетный дефицит шведского королевства. В 1638 году шведские ссыльнопоселенцы основали Форт Кристина (ныне г. Уилмингтон). Голландскому губернатору Питеру Стивезанту удалось победить в 1655 году шведского губернатора Юхана Принца, однако не прошло и десяти лет, как в 1664 году к острову Манхэттен подошел английский флот и теперь капитулировать пришлось уже Стивезанту. Остров Манхэттен, а также вся территория Новой Швеции и Новой Голландии перешла в собственность герцога Йоркского.

Тем менее, эти события оказали большое влияние на современную экономику. Шведы очень быстро растворились среди англичан, хотя английские власти разрешили им исповедовать лютеранство – акт неслыханного либерализма по тем временам: ведь, например, в колонии Массачусетс была фактическая теократия и оттуда безжалостно выселяли всех, кто не исповедовал конгрегационизм. Голландцы же ассимилировались гораздо медленнее, и до сих пор самые аристократические роды Нью-Йорка носят голландские фамилии: Стивезанты, Ван Ренселлеры, Рузвельты, Вандербилты и т.д. Последняя фамилия важна для нас тем, что позволит понять глубокую историческую преемственность между неудачным, вообще говоря, инвестиционным проектом губернатора Питера Минуита и взлетами и падениями современной «новой экономики» или «экономики, основанной на знаниях», как ее иногда называют. Из представителей рода Вандербилтов в истории американской экономики наиболее известен Корнелиус Вандербилт (1794-1877), железнодорожный магнат, который оставил после себя громадное по тем временам состояние в 100 миллионов долларов. Однако у нас в стране эта фамилия ассоциируется с известным персонажем романа Ильфа и Петрова - людоедкой Эллочкой и её заочным соревнованием с представительницей этого рода по части великосветского шика. Вероятно, Ильф и Петров имели в виду правнучку К.Вандербилта, поскольку его внук Уильям К. Вандербилт, тоже крупный железнодорожный магнат, умер в 1920 году.

Из общих соображений достаточно понятно, что экономический рост невозможен без расширения спроса – в первую очередь потребительского. Рост или снижение личных потребительских расходов (personal consumption expenditures) служит важным показателем состояния экономики. И поэтому экономическая политика в развитых странах зачастую бывает ориентирована на стимулирование потребления. Это связано с тем, что потребительские расходы является последним звеном, которое позволяет вытянуть всю цепь. Рост спроса заставляет предпринимателей увеличивать производство, а значит, а увеличивать инвестиционные расходы – расходы на покупку машин, оборудования, строительство новых производственных зданий. При этом увеличивается занятость, а значит и доходы рабочих, что ведет к росту спроса и так далее. Проблема состоит в том, что такой вечный экономический двигатель возможен в том случае, если спрос на товары будет расти пропорционально доходу. Скажем, при увеличении дохода в 10 раз каждый человек увеличит в 10 раз потребление минтая или оливок. Ясно, что такое предположение заведомо нереалистично и поэтому, несмотря на то, что рыночные механизмы могут эффективно учитывать и агрегировать потребительский спрос, развитие рыночной экономики упирается в ограничения этим же самым спросом накладываемые. Таким образом, экономический прогресс возможен лишь при постоянном преодолении этих ограничений.

Как заставить потребителя покупать все больше и больше? Оригинальное предложение было выдвинуто около сорока лет назад, в фантастическом рассказе Бориса Зубкова и Евгения Муслина "Непрочный, непрочный, непрочный мир...". Идея авторов рассказа состояла в том, что в будущем открыли Универсальный Торговый Принцип – непрочные вещи чаще покупают: быстрозатупливающиеся пилы, быстрохолодеющие утюги, бумажные телевизоры и так далее. На первый взгляд это кажется чистой фантастикой – ведь рыночная конкуренция должна способствовать тем производителям, которые выпускают более качественные вещи, чем их конкуренты. Однако, глядя на некоторые факты окружающей нас действительности, трудно отделаться от ощущения, что многие тенденции авторы угадали верно. Например, массовое распространение низкокалорийных продуктов заставляет вспомнить о галетах «Пупс» из рассказа Зубкова и Муслина. Или, скажем, прохладительные напитки, в которые добавляют искусственные подсластители и из-за них наоборот увеличивается жажда, очень похожи на напиток «Пей-За-Цент». Важное отличие нашей действительности от ситуации, описанной в рассказе состоит в том, что у Зубкова и Муслина производство качественных вещей запрещено правительственным регулированием под страхом жестокого наказания, а у нас вещи, подобные галетам «Пупс» и напитку «Пей-За-Цент» заполнили рынок в результате (относительно) свободной игры рыночных сил. В этом смысле действительность даже превзошла пессимистические ожидания, и эти факты опровергают утверждение о том, что конкурентные силы способствуют исключительно улучшению качества продукции.

Объяснение этим феноменам было дано почти в то же самое время, когда появился рассказ Зубкова и Муслина американским экономистом Джорджем Акерлофом. Оно состоит в том, что распределение информации о товарах на рынке асимметрично – продавцы знают о своих товарах гораздо больше, чем покупатели. Поэтому часто покупатель не может отличить качественный товар от некачественного – для этого у него может не хватать времени, специальных знаний, либо обращения к дорогостоящим экспертизам. Поэтому потребитель готов платить некоторую среднюю цену, лежащую между ценой, которую он готов заплатить за товар низкого качества и за товар высокого качества. Однако по средней цене готовы продавать лишь продавцы некачественного товара; для продавцов качественного товара такая цена может привести к разорению, и их товар вытесняется с рынка. Конечно, производители качественных товаров могут сигнализировать потребителям о качестве своего товара с помощью таких приемов, как торговая марка, но это решает далеко не все проблемы. Ведь само по себе наличие известной торговой марки не дает информации о качестве товара и потребителю приходится сравнивать не качество товаров двух конкурентов, а репутацию их торговых марок, что далеко не одно и тоже.

Поэтому на самом деле конкуренция и качество не связаны столь однозначной связью, и далеко не всегда конкуренция способствует улучшению качества товаров. Особенно это относится к рынку потребительских товаров. Корпоративного потребителя трудно заставить раскачаться, и поэтому некоторое правительственное вмешательство всё же имело место. Например, во времена рейгановской администрации были предприняты меры по стимулированию технического прогресса. Скажем, введение ускоренной амортизации основных фондов стимулировало потребление капитала, заставляло увеличивать инвестиционные расходы. Однако все-таки корпоративный потребитель консервативен и придирчив и к качеству покупаемого оборудования. Кроме того, он, в отличие от частного потребителя, располагает специальными знаниями, с помощью которых он может судить о качестве предлагаемого ему товара. Поэтому распределение информации на таких рынках существенно более симметрично, чем на рынках потребительских товаров. Так что рынки с асимметричным распределением информации являются лакомым куском. Понятно, что на некоторых таких рынках распределение информации в принципе может быть только асимметричным. Скажем, если у потребителя в голове помещается не более 30 слов, то это является надежной гарантией от ненужных вопросов. Таких потребителей – их называют малоосмысленным термином «средний класс», привлекают тем же, чем и героиню романа Ильфа и Петрова. Только теперь роль чайного ситечка играет продукция хайтека – компьютеры, мобильные телефоны, цифровые камеры и так далее.

Однако достоинства такого потребителя оборачиваются и некоторыми недостатками. Небольшой объем информации, который помещается в его голове, требует определенных, а главное, постоянных усилий по её обновлению. Ведь если чуть-чуть замешкаться, то это приведет к замедлению научно-технического прогресса, то есть потребитель будет реже менять модели на более современные и еще более высокотехнологичные. Для этого нужны медиаторы, представители «элиты», у которых в голове размещается, скажем, 180 слов. Они и объясняют «среднему классу», что пришла пора покупать новый, еще более крутой мобильник или компьютер, потому так принято в лучших домах Лондона и Филадельфии. Оплата такой «элиты» требует некоторых дополнительных расходов, но они вполне окупаются. А главное, усиливается конкуренция. Ведь быстрая смена выпускаемой продукции приводит к тому, что технологическое оборудование у производителей устаревает тоже и его приходится менять. Кроме того, большую роль здесь играет тот факт высокой специфичности активов. Это значит, что появление новой технологической моды приводит к обесцениванию имеющихся активов. Поэтому в выигрыше будет постоянно оказываться тот, кто сделает популярным новую разновидность высокотехнологичных бус и зеркалец, а не тот, кто наладит их массовое производство с наименьшими издержками. К тому времени, когда это произойдет, эта разновидность уже начнет выходить из моды.

В отличие от Универсального Торгового Принципа из рассказа Зубкова и Муслина такие вещи покупают чаще не потому, что они непрочны, а потому что потребитель теряет к ним интерес, подобно тому, как ребенок или дикарь теряет интерес к старой игрушке, когда появляется новая, подобно тому, как людоедка Эллочка потеряла интерес к «шанхайскому барсу», увидев чайное ситечко. Современники Питера Минуита, купившего за безделушки целый остров и представить себе не могли, что на продаже и разработке подобных безделушек может быть основана экономика целых стран. Вероятно, потому, что им трудно было представить, откуда для этого взять такое количество дикарей.




Ответить Рекомендовать Все ответы   На форум
Ответы
Rambler's Top100 TopList