«Адольф Гитлер родился 20 апреля 1889 года в Австрии. В молодости он эмигрировал в Германию. Во время великой войны служил в немецкой армии. Вплоть до своего окончательного отъезда в США в 1919 году, был близок к мюнхенским радикалам. Поселившись в Нью-Йорке, он первые годы посвятил изучению английского языка, добывая средства к существованию случайными заработками уличного художника и переводчика в Гринвич-Вилледж, квартале, населенном художественной богемой. В 1930 году появляются его первые иллюстрации к текстам в популярном научно-фантастическом журнале “Amazing”. В 1932 году Гитлер сотрудничает как художник уже с несколькими НФ-журналами. Наконец, в 1935 году Гитлер дебютирует в качестве писателя. Сегодня, говоря о Гитлере, мы имеем в виду, прежде всего, Гитлера-писателя. Но не следует забывать и о других гранях таланта этого неординарного человека. В золотые для научной фантастики 30-е годы Адольф Гитлер славился и как популярный иллюстратор, и как замечательный редактор, составитель антологий научной фантастики. Уже после его смерти, в 1955 году Всемирный конгресс по фантастике удостоил его роман “The Lord of the Swastika” премии Хьюго. Роман был закончен Гитлером в 1953 году, незадолго до его кончины. Но еще при жизни Гитлер стал известен в научно-фантастических кругах, как замечательный рассказчик и оригинальный мыслитель. После выхода в свет романа “The Lord of the Swastika” костюмы и колоритные герои произведения Гитлера стали излюбленной темой маскарадов, устраиваемых на конвентах любителей научной фантастики. Наследие Адольфа Гитлера продолжает жить среди, вдохновляя любителей научной фантастики.»

На самом деле упомянутый роман Адольфа Гитлера “The Lord of the Swastika” («Властелин свастики») написал американский писатель-фантаст Норман Спинрад. Он является основной частью его романа “The Iron Dream” («Железная мечта»). Кроме романа Гитлера туда входит процитированное мной предисловие, краткая аннотация, взятая якобы с обложки романа, список романов Гитлера (среди них, между прочим, упомянут и роман “Triumph of the Will” – «Триумф воли») и послесловие, якобы профессором Нью-Йоркского университета Гомером Уипплом для издания «Властелина свастики» 1959 года. Роман Спинрада был написан в 1972 году и вызвал большой скандал. Он был воспринят как фашистская пропаганда, и поэтому его запретили в ФРГ и в Великобритании. Сюжет романа достаточно прост и типичен для произведений такого рода. Главный герой «Властелина свастики» Феррик Яггер, потомок древних королей государства Хелдон, в котором без труда узнается Германия, возвращается из изгнания на родину. Ему удается разыскать Truncheon of Held – символ власти хелдонских королей, одновременно магический жезл и оружие. С помощью этого жезла Яггер создает движение Сынов Свастики, сокращенно СС, и начинает борьбу за власть в Хелдоне, чтобы очистить свою страну от ужасных мутантов (действие романа происходит в мире, где много веков назад произошла ядерная война). Но главную опасность не только для Хелдона, но и для всего мира представляют не мутанты, а Доминаторы – существа, обладающие способностью подчинять своей воле и мутантов и Истинных Людей. Доминаторы захватили власть в Зинде – империи зла к востоку от Хелдона и стремятся распространить ее на весь мир.

Разумеется, в этом сюжете легко увидеть пасквиль на знаменитое творение Профессора – трилогию “The Lord of the Rings”, хотя и не только: произведение Спинрада использует многие расхожие сюжеты так называемой постапокалиптической фантастики, например романов Стерлинга Ланье о монахе Иеро или “A Canticle for Leibowitz” («Гимн Лейбовичу») Уолтера Миллера-младшего. Зачем это понадобилось Спинраду? Это выясняется из послесловия к роману Гитлера. Автор послесловия, профессор Гомер Уиппл отмечает рост популярности романа среди приверженцев различных антикоммунистических организаций типа Христианского Антикоммунистического Легиона или Американских Рыцарей Бусидо – в том мире, где Адольф Гитлер стал писателем-фантастом, второй мировой войны не было, но коммунисты захватили власть почти во всем мире, кроме США и Японии. Антикоммунистическая направленность роман Гитлера, однако, кажется Уипплу слишком поверхностным объяснением популярности романа. Уиппл считает Гитлера второсортным писателем, который к тому же писал книгу, страдая от прогрессивного паралича. Он полагает, что произведение, ставшее своего рода литературным тотемом для его современников написано элементарным психопатом и выводит его влияние из психопатологии.

Всю символику романа Гитлера, как и его влияние на современников Уиппл трактует в духе Эриха Фромма. Он последовательно обнаруживает в романе фаллические мотивы, гомоэротизм, фетишизм и т.д. От других авторов, пишущих в жанре “swords and sorcery” («мечи и волшебство»), Гитлера отличает, как считает Уиппл, только неукротимая мощь выразительных средств, что повлияло на публику, живущую в обществе, разрушающемся под влиянием различных сексуальных патологий. Уипплу отвратительны многочисленные сцены самого изощренного насилия в романе Гитлера, но, по его мнению, уничтожение Империи Зла, может только приветствоваться. Уипплу понятно, чем привлекателен столь коряво слепленный фантастический роман. Героический индивидуализм хелдонцев одерживает победу над ордами зиндских зверосолдат – рабов Доминаторов. То есть свободные люди Запада побеждают коммунистические полчища Евразии. Это отражает самые заветные мечты американцев. Уиппл не сомневается, что большая часть поклонников творчества Гитлера желает появления в Америке лидера, подобного Феррику Яггеру.

Однако и это кажется Уипллу недостаточным. Он признает, что многие мотивы романа ему непонятны. Ему неясны многие политические аллегории. Например, остается загадочным усиленное внимание Гитлера к вопросам генетической чистоты и постоянно возникающие антисемитские мотивы, в частности какая-то непонятная для Уиппла связь евреев с Доминаторами. Однако это связь вполне ясна для нас, знающих другую историю жизни Адольфа Гитлера. Как мне представляется, Спинрад предлагает задуматься над таким вопросом: а каковы были заветные желания авторов фантастических романов, и в частности, автора «Властелина Колец» - романа, который в нашем мире играет роль, пожалуй, не меньшую, чем в мире Уиппла – «Властелин Свастики»?

Все поклонники творчества Толкина буквально заворожены полнотой и продуманностью мира, созданного на страницах его эпопеи. Языки, география, этнография, история, мифы и легенды народов, населяющих Средиземье, все вплоть до согласования фаз Луны с хронологией романа, Толкин разработал тщательно, и даже скрупулезно. Казалось бы, мир Средиземья – это полноценный «вторичный мир». Более того, сам Толкин верил, что сотворенный им мир в определенном смысле – истинный, он полагал, что этот мир помогает украшению и многократному обогащению реального мироздания. Он резко возражал против того, чтобы считать «Властелина Колец» аллегорией, тем более, политической аллегорией, однако в некоторых местах трудно отделаться от ощущения, что читатель сталкивается с прямыми политическими намеками. Например, «озверевшие южане с красными знаменами» заставляют вспомнить о том, что после подписания Мюнхенского договора 1938 года, примерно в то самое время, когда Толкин решил назвать свою эпопею «Властелин Колец», он писал, что Россия «куда более виновна в нынешнем кризисе и выборе момента, нежели Гитлер». Разумеется, творцы подобных миров, пытаются доказать, и иногда довольно убедительно, что все подобные совпадения происходят независимо от их воли, что такова внутренняя логика развития сюжета и т.д. Однако в этом можно усомниться.

Несомненно, в определенной внутренней логике Толкину нельзя отказать. Однако только до некоторой степени. Сразу бросается в глаза резкое различие между Хоббитанией и другими странами, воюющими на стороне Добра, в первую очередь Роханом и Гондором. Если мир хоббитов – это мир комфорта, умеренности, спокойствия, при почти полном отсутствии государства, то есть мир, где царят почти что либерально-буржуазные добродетели, то Рохан и Гондор – это мир героического феодализма. Во всяком случае, эти миры плохо совместимы. Но дело даже не в этом. Совершенно неясно, с какого такого рожна в Хоббитании взялись эти самые либерально-буржуазные добродетели. Дело даже не в том, что хоббиты, согласно Толкину не знают механических приспособлений сложнее кузнечного меха, ручной ткацкого станка и водяной мельницы. Не видно, откуда вообще взялось богатство. Да, Бильбо Бэггинс – очень состоятельный хоббит. Но разбогател он, скорее всего, в результате участия в набеге короля Торина Оукеншильда, во время которого у него появилось также известное колечко. Ясно, что такие источники богатства характерны скорее для феодальных баронов, чем буржуа-хоббитов. А ведь кроме Бильбо, в Шире было много и других состоятельных хоббитов. Так откуда же взялось их богатство? Из текста эпопеи не видно, что в Средиземье вообще существовала сколько-нибудь значительная торговля, внутренняя или внешняя. Я могу вспомнить только два описания торговых сделок. Это продажа Бэг-Энда семейству Сэквилль-Бэггинсов, и эпизод покупки пони у Билла Ферни за двенадцать серебряных пенни. Кстати, не думаю, что найдется много поклонников творчества Толкина, способных с ходу ответить на вопрос – а какая валюта была в ходу в Средиземье в конце Третьей Эпохи?

Можно, конечно поверить в то, что в Хоббитании выделывали хорошую бумагу, и даже золотые перья. Но производство бумаги в Хоббитании носит настолько массовый характер, что она используется как оберточный материал – Бильбо завертывает в бумагу свой замечательный шелковый жилет перед тем как исчезнуть с того самого приема, на котором он раздавал подарки. Этот момент наводит сразу на несколько соображений. Во-первых, обычай устраивать угощения с раздачей гостям подарков очень архаичен. Он довольно хорошо исследован этнографами, называется такой обычай «потлач» - потому что впервые был исследован у североамериканских индейцев и является проявлением механизмом редистрибуции, то есть перераспределения богатства внутри первобытного племени. Некоторые этнографы даже считают редистрибуцию наряду с реципрокацией, то есть обычаем дарить ответные подарки основой экономики первобытного общества. У меня нет возможности более подробно останавливаться на этом вопросе, поэтому всех интересующихся отсылаю к книге Маршалла Салинза «Экономика каменного века», изданной на русском языке в 2000 году в издательстве О.Г.И. Во-вторых, а откуда в Хоббитании шелк? Ясно, что климат и природные условия Хоббитании не подходят для разведения шелковичного червя. Поэтому можно думать, что шелк хоббиты получают из каких-то южных стран, например из Умбара или Харада. Я не нашел во «Властелине колец» упоминаний о хлопке, сахаре, перце или кофе, но еще два южных растения там упоминаются. Это чай и табак.

Вопрос о чае и табаке в Средиземье вообще и в Хоббитании в частности заслуживает более подробного рассмотрения. Начнем с чая. Чай – это вечнозеленое тропическое растение. Чай китайский (Tea sinensis) – кустарник, а чай ассамский (Tea assamica) – дерево, и тот, и другой виды не переносят снегопадов, хотя и выдерживают морозы до 10-12 градусов ниже нуля, лучшие почвы для них желтоземы и красноземы. Ясно, что в Хоббитании, которая, по климату и природным условиям, похожа на Южную Англию, такое растение расти категорически не может. Значит это либо экспорт из южных стран, либо в Средиземье существует какой-то неизвестный науке вид чая, способный расти в зоне весьма умеренного климата. Это уже предположение ad hoc, и если его принять оно никак не украсит Профессора – гениального создателя вторичных миров. Третье предположение, что хоббиты заваривали вместо чая листья какого-нибудь другого растения, например, зверобоя, ромашки или душицы, тоже следует отвести. А иначе получится как в известном анекдоте, когда говорят, что в Туле вместо чая заваривают капустные листья и желают это не в чайниках, а в обыкновенных кастрюлях, что самое интересное, это напиток называется «щи». Эрудированный Профессор, конечно, не преминул так и указать, что хоббиты собирались к столу на пятичасовые щи.

Ситуация с табаком в некотором смысле еще интереснее. В самом начале первого романа эпопеи есть прямое указание, что в Хоббитании разводили табак, более того, его экспортировали! Два бочонка экспортного лонгботтомского табака с торговой маркой Хорнблауэров нашли Мерри и Перегрин после разрушения Ортханка. Это единственное упоминание о том, что хоббиты вообще что-то экспортировали. Но опять таки – табак курительный (Nicotiana tabacum) - весьма теплолюбивое растение, хотя и не до такой степени как чай, но все-таки требует для вегетации от 135 до 170 суток при температуре от 24 до 28 градусов. То что, что в странах умеренного климата разводят некоторые виды декоративного табака, например табак крылатый (Nicotiana alata) или табак ароматный (Nicotiana suaveoleus), еще не значит, что эти виды табака вызревают до кондиций, необходимых для производства курительного табака. Существует, однако, вид табака, который, пожалуй, мог разводиться в условиях Хоббитании . Это Nicotiana rustica, табак деревенский, более известный как махорка. Я, правда, сильно сомневаюсь, что махорка может быть удостоена тех эпитетов, которыми хоббиты характеризуют табак. Те, кто хотя бы раз курил махорку, согласятся со мной.

О экономике других стран Средиземья можно судить по еще более косвенным сведениям. Иногда упоминаются предметы, изготовленные искусными ремесленниками, в Рохане разводят замечательных лошадей, но что является основой экономики, неясно. В Мордоре, вероятно, экономика была вообще основана на Зле. Впрочем, об этом несколько ниже. О характере экономик Рохана и Гондора можно кое-что сказать, используя информацию об армиях этих стран. Судя по тому, как их описывает Толкин, эти армии были рыцарскими ополчениями, типичными для Средневековья. Следовательно, можно думать, что и экономика в Рохане и Гондоре были соответствующая, то есть в этих странах не было экономически свободного и зажиточного «среднего класса», на основе которого обычно формируется пехота (скажем, йоменская пехота в средневековой Англии). Иными словами, скорее всего, экономика Рохана и Гондора основана на феодальном землевладении, и тамошние крестьяне там находятся в личной или поземельной зависимости от феодалов. Сами же феодалы являются вассалами королей своих стран и на войну выступают в соответствии с вассальной присягой. Сцены принесения вассальной присяги хоббитами дважды встречаются на страницах романа. Кстати, сам Толкин очень серьезно относился к феодальным отношениям. Известна его фраза: «Обычай снимать шапку перед сквайром, быть чертовски вреден для сквайра, но зато чертовски полезен для вас».

Таким образом, складывается крайне противоречивая картина экономики Средиземья. С одной стороны она может поддерживать достаточно высокий жизненный уровень, характерный если не для периода машинного производства, то уж для мануфактурного периода точно. Встречаются упоминания о предметах, которые могут быть широко доступными только не раньше появления мануфактур. Однако сведений об обмене и разделении труда очень мало. Зададимся, например таким вопросом, если Хоббитания и экспортирует что-то в обмен на чай, шелк и т.д., то каким образом это происходит? Описание путешествия хоббитов не свидетельствует об оживленности движения по тамошним дорогам, да и сами они не слишком впечатляют. Разумеется, это может быть связано с войной, и может быть, с тем, что основная часть хоббитанской торговли с южными странами, проходит морским путем, через Серебряные Гавани. Однако даже у жителей относительно близь лежащих Рохана и Гондора почти нет почти никаких сведений о жителях Хоббитании, кроме легенд о «недоросликах». Такие вещи просто невозможны, если хоббиты участвуют в международной торговле.

Разумеется, на страницах эпопеи встречаются упоминания о кое-каких «высоких технологиях», магических, разумеется. Мифриловые кольчуги, палантиры (последние, кстати, используются для организации чего-то, напоминающего линию «горячей связи» между Денетором и Сауроном), мертвецы в битве на Пелленорских полях. В основном магические технологии используются в военном деле, для победы над Врагом. Из сюжета «Властелина Колец» не вполне ясна природа Зла, с которым ведут борьбу Светлые Силы. Ну да, Саурон пытается захватить власть над Средиземьем, чтобы всех превратить в своих рабов. Непонятно только, зачем это ему понадобилось? Кроме объяснения, что Саурон стремится к этому в силу своей злобности, мне обнаружить не удалось. Однако пейзажи Мордора, которые описываются в последнем романе эпопеи, наводят на мысль, что в Мордоре произошла какая-то крупная экологическая катастрофа, носящая, возможно, техногенный характер. Так это, или не так, судить трудно. Но, негативное отношение к прогрессу, во всех его проявлениях, сквозной нитью проходит через всю эпопею. Очевидно, для Толкина эта нелюбовь связана с любовью к «старой доброй зеленой Англии» и тоской по её упадку. Нет никаких свидетельств того, что в Мордоре началась промышленная революция. Скорее, Светлые Силы, стремятся предотвратить ее. Как же тогда понимать неоднократно встречающиеся утверждения, что Саурон превратил своих подданных в рабов?

Скорее всего, Толкин вслед за Марксом и Вебленом полагал, что разделение труда ведет к порабощению человека. Согласно подобным взглядам, при кустарно-ремесленном производстве, человек контролирует орудия труда и трудовой процесс, а при мануфактурном или машинном производстве все происходит с точностью до наоборот – человек подчиняется неумолимой логике разделения труда, он перестает быть Творцом, его роль сводится только к выполнению определенных функций. В этом смысле магия является только частным случаем кустарно-ремесленного производства, маг – тоже ремесленник, но только очень и очень искусный. Во всяком случае, разница между магом и ремесленником гораздо меньше, чем между ремесленником и фабричным рабочим. Ремесленник, изготавливающий Вещь, должен обладать всеми знаниями об ее производстве, от начала до конца. Фабричному рабочему знать это не обязательно, да и ненужно. Фабричного рабочего легко обучить всем нехитрым навыкам, они взаимозаменяемы. Ремесленник, напротив, должен годами осваивать мастерство, причем, как правило, необходимые знания или трудно, или совсем невозможно передать словами. В принципе, в экономике с разделением труда, вполне может сложиться ситуация, что никто не знает от начала до конца процесс изготовления какой-нибудь очень простой вещи, например, карандаша. Но такую ситуацию невозможно представить в случае скрипки Страдивари. Знания о производстве такой скрипки невозможно воспроизвести никакими «научными» методами. Производство таких скрипок – это почти магия.

Однако маг или мастер почти всегда убежден, что созданную им вещь достаточно легко воспроизвести. Именно поэтому в Средние Века ремесленники объединялись в цеха и гильдии, чтобы сохранить свои знания в секрете. И это еще более ограничивало распространение знаний. Многие секреты безвозвратно терялись. Короче говоря, мир в котором существуют только подобные «магические технологии» - это мир постоянного упадка. Это видно из романа Толкина. Один из примеров – Минас-Тирит был построен в глубокой древности, и с тех пор никак не обновлялся. Но страх перед прогрессом оказывается у Толкина гораздо сильнее страха перед упадком. Самое опасное с точки зрения магов – это неконтролируемое распространение знаний, а экономика с разделением труда, как нельзя лучше способствует этому. Символом такого неконтролируемого распространения знаний и является Кольцо Всевластья. Его нужно уничтожить, чтобы оно не поработило людей, как порабощает с точки зрения Маркса и Веблена разделение труда и вернуться к гармоническому единению с природой. Именно для этого Гэндальф и использовал благородный арийский дух послушания, попутно найдя «окончательное решение мордорского вопроса»

Иногда «Властелин Колец» называют «консервативной утопией». Может быть, этот термин не вполне точен, но, на мой взгляд, утопизм Толкин диаметрально противоположен «прогрессивному» утопизму, в особенности, коммунистическому. Согласно Марксу, дороги назад, в светлое прошлое, в мир, где отсутствует разделение труда, нет. Но в светлом будущем, в конце истории, когда настанет коммунизм, снова исчезнет разделение труда. Реализуя эту утопию, Ленин свел ее к формуле: «Коммунизм это советская власть плюс электрификация всей страны». «Консервативную утопию» попытался реализовать Гитлер. С этим почти согласен и сам Толкин, он только недоволен тем, что Гитлер был недостаточно образован для выполнения этой высокой миссии. Гитлер тоже свел реализацию утопии к формуле: «Национал-социализм это магия плюс танковые дивизии СС». Правда, эта формула была высказана не им самим, но это в данном случае несущественно. Европа не приняла «величайший дар» в той форме, в какой ее предлагал Гитлер. Понятно, что тут уж ничего не остается, как только испытывать «личную неприязнь», и стараться показать его «в истинном свете».