26 мая 1972 года Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев и Президент Соединенных Штатов Ричард Мэлхауз Никсон подписали исторический документ – договор об ограничении систем противоракетной обороны. Тридцать лет спустя, почти день в день здесь же, в Москве, в Кремле, состоялось столь же знаменательное событие – подписание договора между Россией и США об ограничении стратегических наступательных потенциалов. Несомненно, такое совпадение имеет глубокое символическое значение. Известно, что подготовка нового договора проходила ударными темпами – он был подготовлен всего за полгода. Бушу даже предлагали перенести визит. Однако он настоял на том, чтобы визит состоялся именно в это время.

Символизм совпадения состоит не в том, что новый договор продолжает традиции контроля над стратегическими вооружениями, заложенными 30 лет назад Никсоном и Брежневым. Напротив, этот договор находится в разительном противоречии с такими традициями. Договор по ПРО юридически закрепил паритет между СССР и США в области стратегических вооружений. Этот и последующие договоры по контролю над вооружениями, при всех их недостатках были глубоко проработаны с технической, юридической и дипломатической стороны. Некоторые из них, например договор СНВ-1, весьма велики по объему (договор СНВ-1 вместе с дополнительными протоколами, меморандумами и приложениями занимает около 600 страниц) и трудны для понимания неспециалистами. Договор СНП, наоборот, крайне легковесен – он меньше по объему примерно в 200 раз и, как было справедливо отмечено, не тянет даже на договор купли-продажи между двумя ООО. Нового в нем всего ничего – Высокие Договаривающиеся Стороны согласились до 31 декабря 2012 года сократить стратегические ядерные боезаряды до 1700 – 2200 единиц. В остальном же упомянутые стороны ссылаются на договор СНВ-1, который остается в силе до 31 декабря 2009 года.

Никаких других ограничений новый договор не накладывает. Стороны могут поступать с ядерными боезарядами, снимаемыми с носителей, как им заблагорассудится - уничтожать их или хранить в арсеналах. Не запрещает он и носители с разделяющимися головными частями, что было воспринято как успех отечественной дипломатии. Ведь теперь нам не нужно уничтожать 154 тяжелые межконтинентальные баллистические ракеты Р-36М2 «Воевода», известные на Западе как SS-18 Satan, оснащенные 10 боеголовками, и переоборудовать в моноблочные 105 легких МБР УР-100НУТТХ, именуемых на Западе SS-19 Stiletto, оснащенных 6 боеголовками. Это пришлось бы сделать, если бы вступил силу договор СНВ-2. Казалось бы, все не так уж и плохо – тем более, будет работать постоянная двусторонняя комиссия, которая будет решать проблемы увязывания нового договора с договором СНВ-1 и проблемы «возвратного потенциала», то есть переведенных в резерв боеголовок.

Однако всю картину портит единственная деталь. Разработчики нового договора ввели в него термин «стратегический ядерный боезаряд», которого нет в договоре СНВ-1. Там используется термин «стратегический боезаряд». Таким образом, новый договор не является договором об ограничении стратегических наступательных вооружений. Он ограничивает лишь те из них, которые являются ядерными. Действительно, какой боезаряд следует считать стратегическим? Видимо, таковым является боезаряд, который способен выполнять свойственные стратегическому заряду функции, то есть уничтожать стратегически важные объекты противника, например, пусковые установки межконтинентальных баллистических ракеты, командные пункты и т.д. Например, американская МБР Peacekeeper, то есть «Миротворец» несет 10 боезарядов по 600 килотонн каждая. Взрыв такой боеголовки может уничтожить пусковую шахту, находящуюся на расстоянии до 340 метров места взрыва. Точность наведения боеголовок на цель такова, что она попадает в круг радиусом 210 метров с вероятностью 99% ( 90 метров – с 50% вероятностью). «Миротворец» – самая точная из всех межконтинентальных баллистических ракет. Более низкая точность отечественных ракет частично компенсируется более высокой мощностью боеголовок.

Для мощных взрывов справедлив закон подобия, согласно которому радиус поражения пропорционален корню кубическому из мощности боезаряда. Таким образом, увеличение мощности заряда в 1000 раз ведет к увеличению радиуса поражения всего в 10 раз. И высокая мощность стратегических боезарядов обусловлена, прежде всего, относительно низкой точностью. Если бы удалось повысить точность доставки боеголовок, скажем в 100 раз, то можно было бы сократить их мощность в миллион раз. Вместо мегатонн потребовались бы тонны. Скажем, 600 килограмм тротила, взорвавшись на расстоянии 2 метра от шахты, произведут тот же самый эффект, что и боеголовка американского «Миротворца», взорвавшаяся на расстоянии 200 метров. Возможно ли это?

Оказывается, современные системы высокоточного оружия вплотную подошли к возможности выполнять стратегические задачи. Например, крылатая ракета морского базирования Tomahawk может нести обычную боеголовку массой 450 кг на расстояние 1600 километров и ее точность порядка 5 метров (с 50% вероятностью). Кроме крылатых ракет морского базирования существует большое количество других видов высокоточного оружия, например, крылатые ракеты воздушного базирования, управляемые авиабомбы. Последние являются наиболее точными – некоторые из них с 50% вероятностью попадают в трехметровый круг. Ведутся также разработки межконтинентальной баллистической ракеты, обладающей точностью лучше 10 метров.

Таким образом, новый договор никак не учитывает, что подобные боеприпасы могут выполнять стратегические функции. Он не накладывает никаких ограничений на их развертывание. Большинство носителей для такого оружия не обладают, однако, межконтинентальным радиусом действия. Но этого и не потребуется. Планы расширения на НАТО на восток означают, что в радиус действия средств доставки высокоточного оружия типа малозаметных истребителей-бомбардировщиков попадают, скажем, района базирования российских МБР в Тейково (Ивановская обл.), Юрья (Кировская обл.), Йошкар-Ола (Марийская республика). Приход американцев в Закавказье означает, что под удар попадают МБР, базирующиеся в Татищево (Саратовская обл.), Домбаровском (Оренбургская область) и Карталах (Челябинская обл.). Однако до появления американцев в Центральной Азии неуязвимыми для тактической авиации оставались районы базирования в Алейске (Алтайский край), Ужуре (Красноярский край) и Дровяной (Читинская обл.). Теперь и они стали уязвимыми для нанесения ударов высокоточным оружием.

В течение 10 лет, на которые рассчитан новый договор, американские системы высокоточного оружия вполне достигнут параметров, необходимых для нанесения обезоруживающего удара по стратегическим ядерным силам России. В такой ситуации у США может возникнуть соблазн одним ударом покончить с российскими стратегическими ядерными силами, не прибегая к ядерному оружию или прибегая к нему в очень ограниченных масштабах, с тем, чтобы не был нанесен непоправимый ущерб окружающей среде, который возможен при полномасштабной ядерной войне. Конечно, сейчас президент Буш заверяет, что Россия и Америка более не враги, но, во-первых, мы такие заверения слышали за последние 10 лет не раз, а во-вторых, даже если Буш говорит это совершенно искренне, кто знает, кто будет президентом США в будущем? Что если, военно-политическое руководство США переоценит свои возможности? Российская военная доктрина предусматривает применение стратегических ядерных сил в случаях, когда преднамеренные действия агрессора направлены на создание угрозы стратегическим ядерным силам, системе предупреждения о ракетном нападении, атомным электростанциям, объектам атомной и химической промышленности, независимо от того, какими средствами создается эта угроза – ядерными или неядерными. Таким образом, новый договор между Россией и США не уменьшает угрозу ядерной войны, а увеличивает ее.

Договор открывает дорогу гонке вооружений, теперь уже высокоточных неядерных. У России возникает опасный соблазн присоединиться к этой гонке. Возможно, в этом и состоит цель американцев. Однако следует помнить, что экономические возможности России весьма ограничены и у России нет цели победить американцев. России всего лишь нужно не допустить их победы. Но в любом случае, подписание этого договора – большая ошибка, за которую Россия может очень дорого расплатиться. Даже количественное сокращение ядерных боезарядов в условиях наращивания потенциала неядерного высокоточного оружия и окружения России американскими базами сокращает возможности России на адекватный ответ агрессору. Ведь в случае такой агрессии нам придется наносить удары не только по Чикаго и Лондону, но и по Тбилиси и Бишкеку. Так что двух тысяч боеголовок может оказаться недостаточно.